Воин и Волк-Пёс

Разработке темы о семантической связи Воина и Волка/Пса, близка работа А.И. Иванчика, посвященная разбору греческой легенды о победе псов над киммерийцами. А.И. Иванчик доказывает, что речь идет на самом деле не о настоящих собаках, а "воинах-псах" — псами назывались скифские молодые воины, участвующие в походах в период прохождения воинской инициации (Иванчик, 1988. — С. 38-48). Это название могло вылиться и в название племени или како-то группировки, впоследствии ставшей самостоятельным этносом.


Рассматривая роль собаки в мифологии, необходимо учесть и роль образа волка. Почитание волка широко распространено среди народов Евразии с глубокой древности. Особенно почитался волк древними римлянами. Помимо волчьего праздника Луперкалий и предания о кормившей Ромула и Рема волчице, с волками были связаны разные поверья, говорящие об их роли в древние времена. (Культура древнего Рима, 1985. — Т.1. — С. 114). Практически эти же, совпадающие до мелких деталей представления фиксируются у таких народов, как монголы, тюркоязычные и славянские народы.


Л.П. Потапов считает, что верования о волке были распространены у тюркских и монгольских племен и народностей более чем у других народов. На примере этнографических наблюдений у узбеков, он отмечает, что большинство поверий о волке у них связано с роженицей, и стремлением сохранить новорожденного, но волк выступает в поверьях узбеков так же как охранитель и покровитель вообще. Амулеты и обереги из костей, зубов, когтей, частей шкуры или отдельных органов (губы, нос, половые органы и др.) волка, использовались очень широко в защитной магии, в народной медицине. С волком были связаны народные приметы об удаче. Л.П. Потапов считает, что в основе старинных узбекских верований и поверий, связанных с волком, лежат древние тотемистические представления тюркских племен (Потапов, 1958. — С. 135-142).


Очень близка этой статье по стилю и форме статья Ф.Ф. Илимбетова о культе волка у башкир. Автор приводит старинные народные предания, в которых волк (волчица) выступает в качестве предка или легендарного проводника. Сообщает, что у башкир есть родовые подразделения с названием "буре" — волк.

Что в самом этнониме "башкир" некоторые исследователи усматривали присутствие названия волка (Илимбетов, 1971. — С. 224-226). Интересны свидетельства Ф.Ф. Илимбетова о некоторых ритуалах, связанных с охранной магией — например, закапывание волчьей головы под порог дома или под фундамент — защищает семью от болезней, наговоров, клеветы и пр. В этих же целях закапывался в фундамент волчий клык или забрасывалась под крышу голова волка, клалась над дверью волчья лапа. Много поверий и магических приемов, связанных с волком — аналогичны приемам, описанным Л.П. Потаповым у узбеков. Автор считает, что этот культ волка свидетельствует о тотемических представлениях у тюрков вообще и у башкир в частности.


Довольно близкие воззрения на волка существовали и у славян. При этом С.А. Токарев считает, что славяне почитали волка потому, что он был наиболее опасным животным (Токарев, 1957. — С. 46).
На тотемическое начало культа волка у бурят указывает Г.Р. Галданова, предполагая вслед за Ц.Б. Цыденданбаевым, что и сам этноним "бурят" этимологизируется как "волк" (Галданова, 1987. — С. 35-36).
Роли образа волка у древних тюрков посвящена небольшая статья Л.Н. Ермоленко.

Автор резонно замечает, что анализ письменных источников и данных этнографии и фольклора, с одной стороны подтверждают достоверность сообщений китайских летописей о волчьей символике в древнетюркской среде, а с другой стороны, не могут быть объяснены лишь с точки зрения тотемизма. Далее, разбирая распространенный у тюркских народов обычай устраивать конное состязание — кокпар (козлодрание), детские состязательные игры и обычай баранты (барымты), автор приходит к выводу о существовании у древних тюрков "волчьих" мужских союзов, аналогичных таким воинственным союзам у индоевропейских народов, которые были описаны В.В. Ивановым (Ермоленко, 1992. — С. 187).


Наиболее последовательна и подробна статья Р.С. Липец, посвященная стадиальным изменениям образа волка в тюрко-монгольских сказаниях. Автор начинает с тотемических представлений у древних скотоводов, которые, трансформируясь вместе с развитием общественных отношений, претерпевают изменения — от представления о волке-прародителе к волку-воспитателю, кормильцу и покровителю героя. Волк-предок превращается в проводника, хозяина леса, горы (что автор связывает с архаичным промысловым культом зооморфных "хозяев").

Затем появляется мотив оборотничества эпических богатырей и "волчьи" мужские имена. Также автор разбирает заклинания, обрядовые и "лечебные" действия, связанные с волком. Р.С. Липец делает вывод, что стадиальные изменения образа волка в тюрко-монгольском эпосе идут в направлении от тотемического прародителя, через кормильца героя и его "патрона", к поэтическому уподоблению героя волку как символу храбрости. При этом в эпосе взамен охотничьей, пастушеской тематики на первый план постепенно выдвигается тематика воинская, включившая батальные сцены, прославление воинов, но при живучести первоначальной основы. Автор считает, что "воинская" тематика культа волка ярко проявляется в кочевническом "зверином стиле", сложившемся в VII — VI вв. до н.э. в динамичных сценах борьбы волка с другими животными или в сценах терзания (Липец, 1981. — С. 120-133).


Образу волка в древнем искусстве Сибири, преимущественно Саяно-Алтая и Центральной Азии, посвящена совместная работа В.Д. Кубарева и Д.В. Черемисина. Авторы, вслед за В.В. Ивановым, обосновавшим семантическое единство образов собаки и волка, рассматривают изображения волков и собак на древних изваяниях Сибири, на скалах, на орудиях труда и оружии, не противопоставляя эти образы, тем более что иногда невозможно уверенно сказать, кто изображен — волк или собака.

Авторы считают, что образ волка/собаки на оленных камнях и на предметах, выполненных в "зверином" стиле в Центральной Азии имеет глубокие местные корни и нет веских обоснований для привлечения отдаленных в территориальном и культурном отношении аналогий, как это делает Д.Г. Савинов, рассматривая изображения собак на оленных камнях (Иванов, 1975. — С. 399-408; Гамкрелидзе, Иванов, 1984; Савинов, 1980. — С. 319; Кубарев, Черемисин, 1987. — С. 101-118). Авторы пишут, что в скифское время образ волка в искусстве распространился чрезвычайно широко. Большое внимание они уделяют стилистике таких изображений, выделяя наиболее важные для древних художников детали, которые могут быть гипертрофированны на изображениях, маркируя видовую принадлежность зверя. Авторы рассматривают изображения ушей, когтей, клыков, лап, пасти, головы, хвоста и других деталей, как значимых признаков.

Далее они делают обзор опубликованных этнографами обычаев и поверий, связанных с волком и делают вывод, что представления древних жителей Евразии зафиксированы в изобразительных текстах, и что важный аспект реконструкции этих представлений — изучение изобразительного языка первобытного искусства (Кубарев, Черемисин, 1987. — С. 115; Кубарев, 1991. — С. 146-152). Также они присоединяются к мнению, что собака играла значительную роль в погребальной обрядности.


С волками устойчиво связаны следующие сюжеты:

1. "Волк" и "собака" семантически могут отождествляться. А в некоторых индоевропейских диалектах эти животные обозначаются одним названием.


2. Поверья и приметы о волке распространены особенно у тюркоязычных и монголоязычных народов.


3. Большинство поверий о волке связано с роженицей и стремлением сохранить новорожденного, но волк выступает как охранитель и покровитель вообще. "Волчьи" амулеты и обереги использовались очень широко в защитной магии, в народной медицине.


4. Древние тотемистические представления и генеалогические предания тюркских народов о волке-прародителе, кормильце или покровителе предка или всего народа.


5. Существование воинских "волчьих" мужских союзов.


6. Сюжет оборотничества, при котором "волком" является убийца или воин, выступивший "на тропу войны". Уподобление героя или войска волку, как символу храбрости и воинской доблести.


7. Бог войны является "волчьим" богом (Марс, Один и др.).


Таким образом, мы обнаруживаем большое сходство образов собаки (пса) и волка в мифологических воззрениях народов Евразии. Роль волка, так же как и собаки, исключительно велика в тотемических культах и представлениях. Зубы, шкура, когти волка и собаки выступают оберегами, особенно важными для новорожденных и маленьких детей. Волки в сказках и мифах, часто имеют психопомпную функцию. "Волчьи" мужские союзы аналогичны институту "воинов-псов". Сравнение вождя боевой дружины с волком или псом и наиболее доблестных воинов с волками или псами — чрезвычайно широко распространено среди народов Евразии, по крайней мере, со скифского времени. Волков, сопровождающих бога войны, обычно называют его собаками. Обычных волков называют лесными или горными собаками. Встретить, выходя в путь волка или собаку — счастливая примета у многих народов. Тем не менее, есть и определенные различия — волк более сакрален и образ его более тесно связан с войной и воинской доблестью.

В итоге четко можно выделить следующие функции собаки в мировоззрении древних людей —
Хтоническую
Психопомпную
Эсхатологическую


Они тесно переплетены между собой, но что самое важное, все они, по крайней мере две первых точно, указывают, на первопредка. Именно первый человек во многих мифологических системах был и первым умершим. А первый умерший стал хозяином царства мертвых. И тут мы обнаруживаем, что собака (волк) является образом хозяина подземного мира, либо охраняет подземный мир, либо является проводником. То есть связь с предком – самая непосредственная, а отсюда один шаг до тотемических представлений. (Хотя тотемизм весьма скользкая тема, но чтобы избежать лишних усложнений, будем говорить «тотем»). А от тотема к названию племени и шагать не надо, это не будет тождеством только в случае табу на имя предка.


Поэтому Саки, по моему мнению, точно имели самоназвание, связанное со словом Собака, а не олень.

Автор - Кузнец